Две дороги, два пути

Данный рассказ — результат творчества сразу двух авторов — меня и Monterey Jack’а. Выражаю благодарность своему соавтору за помощь в написании рассказа, его финальной обработке и внимание к мелочам. Без помощи уважаемого соавтора этого рассказа, скорее всего, не было бы.

Дейл и его дети сидели около камина, вслушиваясь в потрескивание сухих дров. Был поздний вечер, за окнами шёл дождь, гремел гром и сверкали молнии. Погода была под стать обычному настроению бурундука. С одной стороны, он скучал без Спасателей и ему время от времени хотелось вернуться в команду. С другой стороны, Дейл с горечью осознавал, что возвращаться ему было некуда, да и незачем. Гайка была с другим, а с детьми он и подавно был бы мало чем полезен команде, ведь бурундуку надо было одному заботиться о них…

От размышлений Дейла и детей отвлёк особо громкий раскат грома и удар молнии, оставивший трещину на одном из стёкол. Испугавшиеся маленькие бурундучки спрятались за папу. Дабы не подвергать их ещё большей опасности, бурундук уложил детей в спальню в глубине дуба, на что потребовалось какое-то время, а сам решил выйти на улицу, благо стихия за этот период практически утихла, и сквозь облака начала проглядывать Луна…

Барыня

Я возница красноносый,
Девок я люблю курносых,
Прокачу, как будет мило вам:
Хоть без вывала, хоть с вывалом.

Ехал как-то я лесочком,
Глядь, вдруг, девушка стоит!
Под цветастым под платочком,
Златы кудри теребит.

Это что ещё за чудо,
Всё в сыром стоит снегу?
Я не я, конечно, буду,
Если ей не помогу.

Кто ты, милая девица?
Что случилось-то? Как звать?
Ты не бойся, милавица,
Вот, на сани-то присядь.

Прощальная Спасательская

Дан приказ: ему на запад,
Ей в другую сторону.
Отправлялся Дейл наш бравый,
С Толстопузом на войну.

Уходил он, расставаясь,
Покидая родной дуб.
«Дорогая моя Гая,
Пожелай мне что-нибудь».

И Гаюша отвечала:
«Я желаю всей душой:
Если смерти — то мгновенной,
Если раны — небольшой.

Затерянный мир

Рокки Чеддер — так меня кличут. Возможно, вы уже слышали обо мне. Я состою к команде Спасателей, помогаю расследовать разные преступления и наказывать совершивших их преступников. Я хочу рассказать вам одну из своих историй, приключившуюся со мной ещё в те времена, когда я ещё не был Спасателем и наслаждался жизнью, путешествую из порта в порт на кораблях, перевозивших сыр… Что, Вжик? Нет, мои истории вовсе не небылицы, не верьте ему. Всё, что в них происходило — это правда, только правда и ничего, кроме правды. Клянусь своими сырными усами!

***

Густой зелёный «океан» раскинувшихся под днищем нашего самолёта лесов, безусловно, радовал глаз, но начинал уже надоедать своим однообразием. Нет, я не против созерцания природы, это даже успокаивает, но когда ты летишь уже третий час, а вокруг ничего не меняется, то это, знаете ли, начинает напрягать… По Гиго, впрочем, этого не скажешь, он по-прежнему спокойно и сосредоточенно вёл свой самолёт по заранее проложенному курсу. Нам с ним дали задание перевезти груз свежих орехов из Аляски для монтанских белок. Я даже и не подозревал, что целый штат является практически моим тёзкой. Да. Ну, так вот. Сверившись с картой(я исполнял обязанности штурмана), я отметил, что лететь нам осталось не больше часа… О чём тут же и сообщил своему приятелю.

— Хорошо.

Гиго ничем не показал, что он рад этой новости, его лицо по-прежнему оставалось серьёзным и сосредоточенным. — Думаю, можно слегка перекусить, а то потом уже будет не до того.

Кремень

Чип сидел в комнате и читал книгу, когда вошли Гайка с Дейлом. Вид у обоих был светящийся от радости, но, в то же время, немного смущённый.

— Чип… — Дейл, как джентльмен, начал первым.

— Ну… — буркнул тот, не отрываясь от книги.

— Мы тут с Гайкой хотели тебе сказать… в общем… — Дейл запнулся и замолчал, не зная, как лучше преподнести эту невероятную новость своему лучшему другу.

— Чип, ты только не волнуйся… — с тревогой добавила Гайка, видя, что тот никак не реагирует на их слова, застыв в своём кресле, словно статуя.

— Да, мы давно хотели тебе это сказать, но всё никак не решались… — добавил Дейл.

— Ну, так что у вас там? – нетерпеливо переспросил Чип, взглянув на висящие на стене часы.

— Чип, ты только не волнуйся, — Гайка, наконец, собралась с духом и вдруг внезапно выпалила, как на духу:

— Мы с Дейлом любим друг друга!

— И что? – командир Спасателей по-прежнему был сама невозмутимость.

Весенний призыв

Кларисса ждала меня на берегу, как мы и условились. Был чудный день. Солнце ярко сверкало в недосягаемой вышине, озаряя всё вокруг своим живительным светом. В соседней рощице пели разнообразные певчие птицы: каждая из них исполняла свою пронзительную песнь на свой доступный только ей лад, но все их песни были об одном: об удивительном чуде, благосклонно даруемом нам красавицей-Весной — о прекрасной и чистой Любви. Мы с Клариссой сидели на берегу небольшой тихой речки, любуясь её прозрачной водой и весело плавающими в неё рыбками, которые, сверкая своей серебристой чешуёй, небольшими стайками носились друг за другом, радуясь наступлению весны. Воздух был напоён благоуханием сладких ароматов окружавших нас полевых цветов и тихо струящимся журчанием реки. Всё вокруг дышало любовью и обожанием. Весна полноправно вступила в свои права, прогнав, наконец, свою злобную сестрицу-Зиму и, теперь, как гостеприимная хозяйка, щедро одаривала всех своей лаской и радушием.

— Клэр, — я повернулся к сидящей рядом Клариссе. — Ты знаешь, я тут подумал… — я, запнувшись, смущённо замолчал.

— Да, Чип… — Клэр, мило улыбнувшись, повернулась ко мне.

Боже, как же она была хороша! Эти смеющиеся прекрасные глаза, это необыкновенно милое личико, эта чарующая улыбка, эти короткие тёмные волосы… А фигура? Тонкий и гибкий стан, хрупкие нежные руки и прекрасные изящные ножки — одного только взгляда на её великолепную точёную фигурку было достаточно, чтобы влюбиться в очаровательную бурундучиху раз и навсегда. Именно это со мной и произошло…

— Так что ты хотел мне сказать? — Кларисса мило улыбнулась мне.

— Да так… — я смутился. — Вокруг такая неземная красота, — я обвёл рукой окружавшую нас весеннюю природу, что словами этого выразить невозможно… — Да и к чему слова? — я улыбнулся. — Порой, одно даже лишь едва заметное действие может сказать больше, чем тысяча слов…